Пропал чародей [ = Пока чародея не было дома ] - Кристофер Сташеф

Мальчик вышел из-за огромного дуба, шагая вслед за двумя феями. На нем был берет, кожаные штаны, заправленные в сапоги, и куртка простого зеленого сукна. Однако его рубашка была выткана из белого шелка, а пояс под курткой отделан золотым шитьем.

— Алан! — радостно завизжала Корделия.

Принц вскинул голову, заметил подружку и тоже расплылся в радостной улыбке. Он бросился вперед, феи еле успели отскочить в сторону. Алан обнял Корделию, воскликнув:

— Как здорово, что я вас нашел!

Затем он повернулся к Магнусу и солидно пожал старшему товарищу руку. Подскочивший Джефри дружески пихнул его в плечо, а Алан ответил ему таким крюком слева, что средний Гэллоуглас покатился кувырком. Он тут же вскочил и, пригнувшись, сжав кулаки, ухмыляясь во весь рот, стал медленно подкрадываться к принцу.

— Ну, ну, ну! — Магнус встал между ними.

— Мы же понарошку! — возмущенно запротестовал Джефри.

— Ну да, — кивнул Алан. — Как же еще два воина должны приветствовать друг друга?

— С открытым забралом и вежливым поклоном! Тумаки только будят азарт и портят дружбу!

Джефри приложил ко рту ладонь и издал кукарекающий звук. Магнус строго посмотрел на озорника.

Грегори потянул Алана за руку:

— А где Диармид?

— Дома, с мамой, — объяснил Алан. — Отец и мне приказал сидеть дома, но я не удержался.

— Еще бы, — понимающе кивнул Джефри. — Как тут усидеть, когда назревает судьбоносная битва?

— Вот еще, если бы только это, я бы не ослушался отца.

— Он ведь не только отец, но и твой сюзерен, — согласился Магнус. — И что же случилось, настолько серьезное, что ты ослушался родительского приказа?

— И почему ты искал нас? — перебил Джефри. — Сейчас неподходящее время для игр.

— Да, это так, — кивнул Алан. — Но я не знаю, кого мне еще просить. Я очень боюсь за своего отца.

Неожиданно он стал очень серьезным, почти печальным. В его позе ничего не изменилось, но дети почему-то сразу вспомнили, что перед ними — наследный принц.

— Мы можем немногое, — осторожно заметил Магнус. — Мы ведь еще не ровня нашим родителям.

— Но наши силы — в вашей власти, Ваше Высочество! — торжественно провозгласил Джефри. — А что происходит? Почему твой сир в такой беде?

Алан обвел их взглядом, и его глаза светились благодарностью.

— Бароны поднялись друг против друга, в беспорядке, сцепившись, как пьяные слуги в день праздника Хмельной Лозы. Отец выступил, чтобы усмирить их.

Джефри скорчил рожу, а Магнус спросил:

— А разве их герцоги не сделали ничего, чтобы усмирить своих вассалов?

Алан покачал головой.

— Мне кажется, что сначала они позволят баронам испробовать свои мечи на армии короля, прежде чем двинуться против короля самим.

— А как же их дети? — напомнил Джефри. — Твой отец все еще держит у себя в заложниках наследников двенадцати великих лордов, так ведь?

— Ах, эти великовозрастные недоросли, — Алан поморщился. — Высокородные горлопаны остаются горлопанами. Они только и знают, что хлестать эль, приставать к служанкам и бить друг другу морды по пустякам.

Дети молча кивнули. Они уже давно поняли, что Алан дружески относится к сыновьям лордов лишь отчасти — за неимением лучших друзей.

— Да, герцоги действуют благоразумно, — покачал головой Джефри, — но не мудро.

— Угу, — согласился Алан. — Им представился случай вернуть себе доверие короля, которое они потеряли давным-давно, когда взбунтовались против него... (Это «давным-давно» было тринадцать лет назад). — ...но они им не воспользовались. Нет, отец никогда больше не поверит им, когда победит.

Лицо принца помрачнело, и дети поняли, о чем он думает, даже не читая его мысли — «если отец победит».

— Вне всяких сомнений, твой отец победит! — вскричал Джефри. — Они всего лишь графы и герцоги — король во главе королевской армии шутя одолеет их!

— Да, — кивнул Алан, — но тут еще взбунтовался Шир-Риф.

Дети непонимающе уставились на него. Магнус поморщился:

— Вряд ли Шир-Риф доставит твоему отцу больше хлопот, чем какой-нибудь граф!

— Этот Шир-Риф могущественнее любого графа, — ответил Алан. — Всего за несколько дней он собрал целую армию.

Джефри покосился на Магнуса.

— Значит, это началось еще до того, как наших родителей похитили.

Алан удивленно посмотрел на них.

— Я слышал, что ваши родители пропали, и их исчезновение крайне опечалило Их Величества, — но откуда вы знаете о Шир-Рифе?

— Мы встретили одну крестьянку, которая соблазняла какого-то бедолагу-работника до тех пор, пока он не отправился добровольцем в армию Шир-Рифа, — объяснил Магнус.

— И она чуть не заколдовала Магнуса и Джефри, чтобы и они присоединились к ним, — влез в разговор Грегори.

Джефри густо покраснел и влепил бы Грегори затрещину, если бы Корделия не остановила его руку на замахе:

— Да, да! И они бы с радостью пошли вслед за ней!

— Благодарение Небесам, что этого не случилось! — Алан побледнел при одной мысли об армии Шир-Рифа, в рядах которой состояли бы Магнус и Джефри.

— Благодари лучше Пака — это он развеял шалавьи чары, — заметила Корделия. — Ибо девка была ведьмой!

Тут она повернулась к братьям:

— И нечего так на меня смотреть! Ничего постыдного в том, что вас околдовали, нет!

— Ты права, сестрица, — только и ответил Магнус. Он снова обратился к Алану.

— Но как же неорганизованная толпа крестьян может обеспокоить твоего отца? Они ведь новобранцы, не обученные биться всерьез.

— Они уже сражались с армиями трех графов, и победили, — мрачно ответил принц. — И многие побежденные охотно присоединились к Шир-Рифу. Нет, сейчас его армия столь же велика, как у короля, а кроме этого в тыл отцу заходит объединенная армия пяти графов.

Джефри разинул рот.

— Странно — как же эта графская пятерка объединилась, если совсем недавно графы воевали друг с другом?

— Это и в самом деле странно, — согласился Алан, — но я слышал слова отца. При дворах многих вельмож появились очень странные сенешали, которые ему чрезвычайно не по нраву. Может быть, они и присоветовали своим графам объединиться.

Дети чародея обменялись взглядами.

«Это те самые агенты СПИРТа, о которых говорил отец», — подумал Магнус.

«Да, но он не знал, что они придут под видом сенешалей», — ответил Джефри.

«А может быть, и знал, но не сказал нам», — добавил Грегори.